Поэтический конкурс 
«Третья поэтическая дуэль» (1 тур)

Мой ник на Фантлабе: 

Стихи оцениваются по шкале от 1 до 20 баллов (где 1 – наименьшая, а 20 – наивысшая оценка), каждая оценка сопровождается отзывом, раскрывающим мнение судьи об оцениваемой работе. Выставить оценки необходимо всем конкурсным работам, кроме своей собственной. Разные работы могут получить одинаковый балл. Комментарии к своему стихотворению приветствуются.

П.С. Стихи отсортированы в алфавитном порядке, безотносительно турнирной сетки.

Апрель Мэри Грей

Master of revels.
Sweet Mary Gray! Thou hast a silver voice…

John Wilson. The city of the Plague

       Коль при жизни ты пела не в хоре, а на балах, тебе сложно найти подработку на небесах, даже вшептывать мысли кому-то или снить сон. Мэри Грей повезло: ее душу взяли жнецом. Дали серп и косу, сшили форму, пусть и не ах, и теперь не поет она больше. По два часа в день летает на вызовы, крутится огольцом – три с полтиной столетия будет, как под венцом. Как и прежде, у Мэри в фаворе жареный сом да таперы из новых, Чайковский и Мендельсон.
       Но разок на земной мьюзик-тусе Грей сорвалась, все инструкции свыше нарушив. Были ей голоса:
       Нам осталась неделя в этой скорбной юдоли,
       Мы поем против воли, «ты» и «я» не деля,
       Бухенвальдские флейта, скрипка, альт и виола,
       А убийцы пируют, как их носит земля…
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
Доктор

В городе мор, стены замка в осаде горя.
Плач, вопли, стоны глушит набатный звон.
Мост убран, ворота закрыты. Солдаты спорят
Про пир, который сегодня дает барон.

- «Тратить запасы не стоит, чума отступит».
- «Лестниц с тараном у проклятой хвори нет».
Им невдомек, что в подвале первые трупы:
Лекарь, привратник и конюх покинули свет.

Вечером в зале с витражными окнами праздник.
Плавятся стекла в закатном кровавом огне.
Люди собрались и ждут угощений разных…
Старый барон с балкона кивает мне.

В кухне бранятся – сеньоры теряют терпенье.
Пепельной тенью с корзиной иду меж столов…
Капли в напитки, в жаркое – отвар из кореньев.
В тесто для хлеба – споры таинственных мхов.

Сладостям – белую пудру, черную – в кашу.
Звездную пыль на небо, чтоб ветер стих.
Всюду пируют… Дерутся, целуются, пляшут.
В темном углу я прощаюсь с каждым из них.

Солнце в зените, но в замке могильный холод.
Саваном дым погребальный башни накрыл.
В снах бесконечных блуждают и стар, и молод.
Заперты в самой крепкой из всех могил.

Шляпа и плащ, маска с вороньим клювом.
Ход потайной. В котомке – кошель златых.
Прочь из гнезда болезни бредет понуро
Доктор чумной, не способный лечить живых.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
* * * 
Из Мордора светлейшим чмоки! :-*
Ну, как у вас погодка – жесть? У нас тут ходят слухи, будто вы хоббитов готовы есть! 0.0 
Совсем свихнулся Минас Тирит – шлют в палантир за твитом твит. Ох, крышечек от кока-колы у них, наверно, дефицит... 
У нас не лучше, и не скажешь себе – мол, чемодан, вокзал. :( Илуватар на оба чума чуму отменную послал...)) Сажали всей казармой репу – и всходов третий месяц ждем. :D Но все-таки покуда живы – молитвой, хлебом и вином... 
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
Мумэй 

Город не встретил даже полуденным боем.
Стрелки ходили по кругу, но конвоир
выронил молоток. Нас осталось двое.
Чёрный туман укутал гостей. Бои,
бранные речи умолкли ещё задолго
резаных ран на востоке. Пришедший день
высветил площадь: пусто. Задёрнул полог,
пряча горячее в тучи. Исчезла тень.
Можно не прятаться — серые лужи слились
в мёртвое море. Штилем душа дома
воздух ложился на улицах, полз тоскливо,
сумрачным ядом впитываясь в туман.
Эхо скучало. Некому растревожить
гулкость мостов — балясины от цинги
выпали, волны глотали божьи
охи, лизали кости, хрящей сатин
каждого, кто уходил по гулящим шпалам,
перебирался слизью по костылям.

Город отравлен счастьем, ведь вирус шалый
мне подарил любимую зомби-тян.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
«На прощанье — ни звука...»

Что ж ты в ужасе замер,
Покрутив у виска?
Это только экзамен,
А не кара пока.

Напиваться не впору.
Помирать не пора.
Это пир шелкоперов,
Бал пираний пера.

Это, зрея в размахе
Истерической лжи,
Огрызаются страхи
За никчемную жизнь.

Это плавится в жерле
Распиаренных бед
Приносимое в жертву
Уваженье к себе.

И бушует за ширмой
Бронированнных штор
В одноклеточном мире
Цитокиновый шторм.

С мылом вымыты руки.
Лавой льются слова.
Вирус вроде разрухи -
В основном, в головах.

Мир, безмыслием загнан
В оскотиненный двор,
Свой нелепый диагноз
Превратил в приговор.

Он отмоется к лету
И забудет к весне.
Но обратных билетов
На экзаменах нет.

Небеса промолчали.
Ни оценок, ни цен.
Слово было в начале.
Слово будет в конце.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
Откровение

За плечами руины замка,
Небо заревом растревожено.
Копоть, пепел и плоти запах,
Под ногами осколков крошево.

Я вернулся — Ему так нужно.
Вновь тропою пройду исхоженной,
Подготовлю для братьев души.
Враг нежданный и гость непрошенный.

Мне не важно, кто ляжет в короб,
Сколько вёсен и зим им прожито.
На коне я въезжаю в город,
Тенью следую за прохожими.

Незаметно начало жатвы:
Март в разгуле и дни погожие -
Жизнь течет, но сокрыта правда -
Моровая вуаль наброшена.

В этот раз не холопом прибыл,
На меня корона возложена!
Нет, помиловать не помилую,
Но пирушку устрою хорошую

Для себя и троих моих братьев.
Скорбь безмерно будет умножена,
После сменится благодатью.
Но когда? Не хочу обнадёживать…
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
Очередь в кулинарии

Вкусно! Тортики, брауни, пицца –
Соблазнительная витрина…
Интеллигентная продавщица,
Помню, жаловалась на сына:

«Пить стал чаще. Домой не приходит.
Тридцать лет. Говорит, мол, хандра...
Вот, возьмите рулет «Мелодия».
Вот, попробуйте – с медом халва…»

Принимая, как бабочек, чеки,
Завсегдатаев вкусы помнит.
Так советуют в библиотеке:
«Вот, возьмите Камю двухтомник».

Пока она честно взвешивает
Теплый кекс и воздушный эклер,
Мне в ней видится постаревшая
Девушка в баре «Фоли-Бержер».

Ненароком бисквит вдруг помяла
Под влияньем семейной темы.
Ей сочувствует очередь вяло,
Потому что у всех проблемы…

У одних на старость не скоплено,
У других «грехи наши тяжки»,
У кого-то соседи – гоблины…
Это повод забыть вкусняшки?

Кто в смирении, кто неистово –
Надо ж… выдумали стихию.
Как в последний раз, как на исповедь
Мы приходим в кулинарию.

В хрупких бликах витрины стеклянной
Отражения молчаливы.
Дегустаторы бренности странной,
Мы, как прежде, здоровы и …живы.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
* * *
Пир и чума — две вещи не совместны,
А вы что думайте об этом, друг поэт? —
Пир без чумы гораздо интересней,
Чума же на пиру — полнейший бред!
И коль объявлен пир как развлеченье
То почему бы не озвучить все меню?
Я как гурман в безумном нетерпенье:
Я на пирах имбирный чай люблю!
Мой cher ami, в Отчизне пандемия
И всем претят plaisir и выход в свет.
Имбирь подорожал и стоит как именье
Ах ,сударь мой, какой к чертям обед!
Забудь мой друг поэт, звучанье своей лиры
Молчанье муз — вот главный лейтмотив:
У Моцарта нашли короновирус!
Бедняга помер, а Сальери жив.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
Постап Постапыч пишет вирши…

Постап Постапыч пишет вирши.
Пророком быть – такая боль!
Учти, наш SOS всё тише, тише…
Вот текст. Прочесть его изволь.

***
Исчезли люди. Где зависли?
Быть может, поглотил их тлен?
Нет никаких намёков жизни.
Лишь ты и я на всей Земле.

Не будет больше войн жестоких,
Не будет глупости и зла,
Не нужно назначать нам сроки
И нервно думать о делах….

Давай закатим пир широкий
На две персоны наши вип,
Ведь мы с тобой цари и боги,
Ведь мы теперь отдельный вид.

Два человека неразумных
Из сонма мёртвых дураков.
Два едока на пире чумном,
Рыдающих из-за оков.

Поднимем полные бокалы
За тех, кто приближал конец,
Пусть выживший начнёт сначала.
Кто слушал сказку – молодец!

***
Постап Постапыч ставит точку.
Он внёс в спасенье мира вклад,
И ждёт похвал, как мёда бочку,
И в новый тур пуститься рад.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
Солнце смерти

Всё в руинах –
но, что бы ещё не случилось – верь,
что судьба – голос звёзд, не расклад у богов в ладонях.
Рагнарёк… время страха, бессилия и потерь –
одряхлевший драккар, что у пирса бесславно тонет.

Имена и деяния люди из хроник трут –
не щадя ни корней, ни щедрот небом данных истин;
свет на кванты разъят, и качается на ветру
хрупкий высохший шар серебристо-зелёных листьев:
ловит призраки слов, держит радуги битый мост,
бережёт блики солнца, погасшего в волчьей пасти…

Скальды, боги – мертвы;
в бывший Мидгард сошли со звёзд
медноликие тени покоя и постоянства,
мир на части дробя – без разбора, хорош он, плох,
пламя жизни топча, убивая любовь и радость –
чтобы дух запечатать в золе до конца эпох,
не давая ни к звёздам взлететь, ни скатиться в хаос.

В беспросветной печали, в безмолвии и в дыму
мёртвым солнцем лучась, распускает омела петли:
поглотив неживое, дав силы и шанс тому,
что из пепла взойдёт,
что способно расти и в пекле.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
* * *
Улица у лица,
Но туда не ходится:
Превратится в мертвеца
Никому не хочется.
Эх, надеть бы пальтеца!
Погулять у озерца!
Там разлить бы багряца
Из отцова погребца!
Следом кликнуть молодца
Из волшебного ларца
И второго близнеца.
Пусть добудут холодца,
Запечённого мясца,
В белом соусе скворца,
Страусиного яйца,
Риса с языком тельца
И горячего тунца...
Тень мелькнула у крыльца.
Видишь, озирается.
Ну-ка, быстро от оконца!
Злым предвестником конца
Клюв налицо на пол-лица…
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
Утро (неправильного) самурая

Чумные флаги с утра...
Где вакидзаси?
Хорошо сакэ на пиру.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
* * *
«… но вода, которую я дам ему, сделается в нем
источником воды, текущей в жизнь вечную»
Иоанн

Утро в апреле на вилле Д'Эсте – пряное, влажное, многоголосое;
Лаврам и миртам в аллеях тесно, мраморный вьюн истекает росами.
Ветер-дворняга по кипарисам весело носится, тень пугая,
Трется о ноги позднего Листа, лижет лицо, хвостом виляет.

Хлебные крошки летят на гравий – вмиг набегут заполошными курами
Пестрые голуби, пух роняя. А за поросшими мхами бордюрами
Над головою и где-то рядом нервно вздыхает, гудит органом,
И, разметав мириады радуг, в небо взлетает вода фонтанов.

Там — за пределами — пахнет горем: взрывами, дыбами, язвами, голодом;
Общее прошлое в пятнах крови снова забыто, на части расколото.
Рокотом, шепотом, словно в трансе, всех проклинают и ждут Предтечи…
Кружит планета в мефисто-вальсе, дымкой инферно закутав плечи.

Будущий день на воде рисуя — мчатся по клавишам пальцы маэстро, и
Капля за каплей совьются в струи, тема любви разольется импрессией.
Вроде, останется всё как прежде: три оборота – и мир у точки,
Но размывается неизбежность парой глотков, пока есть источник.

P.S. В стихотворении прозвучали отрывки из произведений Ференца Листа «Фонтаны виллы Д'Эсте» и «Мефисто-вальс №1»	
Оценка:	
Комментарий:

Чумной город

Рыщут остроклювые
В поисках наживы.
Не ломитесь в нашу дверь,
Мы пока что живы.

Я расставлю серебро,
Запалю свечу.
Угощайся, пей вино,
Я за всё плачу.

Крик вороны за окном,
Половицы стон.
Кто-то тихий в темноте,
Плащ и капюшон.

Но, пока горит свеча,
Нас напрасно ждут...
Эти тени под глазами
Так тебе идут.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
Шашлыки

Ты, давай, греби, отдохнешь потом,
Не обижу, батя, тебя рублем.
Там у нас и пиво и шашлыки,
И закат, как водится, у реки.
Ты-то сам из местных? Не городской?
Тут ведь до деревни подать рукой.
Это наше место — чуть тает снег,
Мы здесь собираемся по весне.
Целый год не видились, повод есть,
У Андрюхи в августе помер тесть,
Машка переехала за кордон,
Николай откинулся по УДО,
Ленка раскрутилась — звезда попсы,
У Сереги в марте родился сын...
Не хватает времени на реал,
А фейсбук порядком уже достал.
Но не в этом дело, не в этом суть,
Глянь, вода похожа в реке на ртуть.
Никогда я раньше не замечал,
Что у каждой лодки есть свой причал,
Что у каждой вещи свой час и день,
Что роняют ветви на воду тень,
Что по небу плавают облака,
Потому что небо и есть река.
Слышишь батя, сердце в груди стучит.
Стикс качает лодку.
Харон молчит.
	Оценка: 	
	Комментарий: 	
* * *
Явились корабли на той неделе
На Землю, выпуская челноки.
А в них инопланетные жуки,
Что следуют лишь им известной цели.

Естественно, их армия встречала,
Нацелив резво ружья и штыки.
Вот так бездумно, глупо, по-людски,
А ведь они хотели мира, ну, сначала.

Минуты напряженья, первый выстрел.
И началась кровавая война.
На поле боя смерть ко всем равна.
Ко всем, за исключением радиста.

На фоне разрушений и пожаров,
Когда смерть-птица распахнула клюв,
Слегка салфеткой губы промокнув,
Он ложкой кашу поедает яро.

Ни грохот падающих небоскребов,
Ни гадких инсектоидов ряды,
Его не отвлекают от еды,
Ни даже вой сирены из окопов.

Солдаты лопаются под обстрелом.
Повсюду ноги, кровь, кишки летят,
А он неспешно кушает салат,
Компотом запивая между делом.

К нему сержант бежит с отборной бранью,
- Ты что творишь, едрёна-мать?! Война!
А он, достав бутылочку вина,
- Война войной, обед — по расписанью.
	Оценка: 	
	Комментарий: